Храм Солнца

В XIX веке, когда египтология ещё только училась отделять факт от романа, Великую пирамиду охотно называли храмом Солнца. Авторам казалось мало одной гробницы: слишком точная ориентация по сторонам света, слишком торжественный силуэт на краю пустыни. Пирамиду связывали с бараноголовым Хнумом - богом разлива и гончарного круга, который, по преданию, лепил людей из нильского ила.

Повод давали и солнечные ладьи, найденные у подножия Хеопса. Сегодня самую знаменитую из них - кедровую ладью Хуфу - смотрят уже не в старом павильоне у южной стены, а в отдельном зале Большого Египетского музея у Гизы. Смысл находки не изменился: лодка должна была нести царя вместе с солнцем по небу дня и по водам ночи.

Отдельно писали о цвете. Голову Большого Сфинкса, которого греки знали как Гармахиса - «Хора-на-горизонте», иногда представляли окрашенной в красный, цвет заката. Сами пирамиды в древности сияли белой облицовкой из известняка Туры; на закате эта «рубашка» и правда могла казаться раскалённой. Домысел о сплошной красной покраске Хеопса современные археологи не подтверждают, но направление мысли понятно: памятник читали как машину света, а не только как склад камня.

Научная картина спокойнее и сильнее. Пирамида Хуфу - царская усыпальница IV династии, встроенная в целый солнечный комплекс: храмы долины, дорога процессий, ладьи, ориентация на северный полюс мира. Если и называть её храмом, то храмом царского восхождения к Ра - без плутония, без тайных динамо-машин, зато с очень точной астрономией и тяжёлой работой тысяч людей.

На плато это лучше всего видно утром. Лошадь на переднем плане, ветер с пустыни, и огромная грань Хеопса, которая ещё не успела раскалиться. Тогда гипотеза «храма Солнца» перестаёт быть кабинетною фантазией XIX века и становится простым ощущением: это место с самого начала строили так, чтобы его читали против света.

Ладьи у подножия не противоречат гробнице. Они её обслуживают: царь плывёт с солнцем, тело лежит в горе. XIX век хотел выбрать одно. Египет выбирал оба. Поэтому «храм Солнца» как метафора жив, а как замена усыпальнице - нет. Смотрите ладью в GEM и камеру на плато. Это один культ на двух берегах.